rezoner

Доктор Бехеров был не в духе.

Три недели он бился с препаратом поджелудочной железы. Этот выскочка Лангерганс написал ему, что обнаружил темные включения, которые он "осмелился назвать островками Лангерганса. Полагаю, коллега, что они играют некую роль в кругообращении сахаров, и не сомневаюсь, что с Вашим искусством окрашивания препаратов Вы тоже сможете их увидеть, тем более, что Ваш микроскоп работы мастера Цейсса несравненно лучше моего".
Эх... а ведь когда-то Лангерганс, тогда еще мальчишка, за честь почитал подавать ему скальпель - ему, самому блестящему ассистенту... Теперь этот мальчишка уже принят в Королевское Хирургическое общество, а кто знает его, Бехерова? Ну, да ладно. Надо работать.
Бехеров добавил еще пять капель фуксина к 70-процентному раствору. Опалесценция увеличилась, но что-то беспокоило его. Уже самые секретные добавки из рукописи его пра-пра-... прадеда, придворного алхимика короля Рудольфа, пошли в ход, а загадочные островки всё не проявлялись...
Бехеров подошел к окну и долго смотрел на зубчатые стены Града. Закат почти догорел, и они черным силуэтом заслоняли выцветающее небо. Что же он не мог вспомнить?
Ах да! Бехеров кинулся к столу, проклиная себя и не веря, что он нашел отгадку "Подобное к подобному", бормотал он. "Кругообращение сахаров..." Закипела вода в колбе, и он аккуратно, костяной ложечкой, начал засыпать тростниковый сахар в стремительно густеющий сироп. Перекрестившись, вылил еще неостывшую колбу в раствор и тщательно перемешал. "Должно сработать", - подумал Бехеров и сел к столу - ждать, пока краситель остынет.
Он проснулся, как от толчка. Розовел восход. Старый друг, доктор Базедов, сидел напротив со стаканом в руке и задумчиво перекатывал во рту жидкость.
- А неплохо, старина! Ты с этим возился последние три недели?