![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
rezonerПервый раз я по-настоящему прочувствовал эту вещь вот как.
Мы тогда жили с друзьями в поселке Рыбное, под Дмитровом. Название, конечно, не ахти. А на самом деле это был небольшой, очень уютный, почти академический поселок, стояло в нем 5 или 6 пятиэтажек, жило человек с тысячу, и все в основном работали в институте прудового рыбного хозяйства. Ихтиологи, рыбоводы, альгологи, экологи - такой народ.
Поселок был очень мирный, изнывающей от безделья слободской шпаны в нем не было, все друг друга знали, и нашу компанию, из МГУ, хорошо принимали. Мы, собственно, многого не просили - дали нам несколько помещений в глубоченном подвале, мы оборудовали там лаборатории, поставили кучу аквариумов, выращивали всякую пресноводную живность, меряли ее, считали под микроскопом - обычная полевая биологическая рутина.
Одна из особенностей подвала была в том, что он был очень глубоко под землей - 25 ступенек. Температура там была всегда 16, тишина как в могиле, если не включать музыку, и ход времени вообще прекращался. Поэтому у нас расписание сдвигалось постоянно черт-те куда, да и какая была разница?
Чтобы бороться с ощущением подводной лодки, мы притащили туда хорошую аппаратуру, практически студийную по тем временам, и кучу записей. Так потихоньку что-нибудь всё время играло, особенно когда остаешься один - очень выручало. Ну, или не очень тихонько - все-таки 200 ватт в бетонном огромном подвале звучит хорошо. И цветное освещение тоже поставили, для создания настроения.
Однажды мои товарищи разошлись, а я остался на всю ночь считать свои пробы рачков. Считать их надо было под бинокулярным микроскопом - он дает небольшое увеличение, 25-50 раз, но хорошую стереоскопическую картинку. Собственно, мне нужно было пересчитывать количество рачков по видам - столько-то Daphnia magna, столько-то Dapnia longispina, столько-то Bosmina longirostra. Но они же, заразы, плавают туда-сюда! А убивать их было нельзя, потому что мы, вообще-то, следили за их ростом.
Долго мы думали, как бороться с непослушными тварями, и нашли такой способ: мы их усыпляли, подсыпая в воду кристаллик уретана (NH2COOC2H5), потом выливали пробу в камеру Богорова (это толстая пластина из прозрачного пластика, в которой сверку прорезана канавка, длинным лабиринтом). Потом эту камеру ставили под микроскоп и тихонечко двигали, канавкой вдоль поля зрения, а рачков отдельно по видам подсчитывали.
И вот когда я первый раз усыпил рачков, они уснули, к моей радости, и я заглянул в микроскоп. Сначала было плохо видно, потому что они почти прозрачные. Тогда я поставил боковое освещение, как будто низкое солнце над горизонтом. Включил музыку, убрал лишний верхний свет в лаборатории - оставил немного багрового.
И вот камера медленно плывет под объективом, видно глубоко, внизу темно, а в толще воды в разных позах застыли странные животные, свесив конечности, раскинувшись, как их застал сон. Как будто случилось что-то непоправимое и ужасное, и летишь медленно над полем битвы, где мертвые - все. И играет бесконечное вступление к "Crazy diamond"...
Мы тогда жили с друзьями в поселке Рыбное, под Дмитровом. Название, конечно, не ахти. А на самом деле это был небольшой, очень уютный, почти академический поселок, стояло в нем 5 или 6 пятиэтажек, жило человек с тысячу, и все в основном работали в институте прудового рыбного хозяйства. Ихтиологи, рыбоводы, альгологи, экологи - такой народ.
Поселок был очень мирный, изнывающей от безделья слободской шпаны в нем не было, все друг друга знали, и нашу компанию, из МГУ, хорошо принимали. Мы, собственно, многого не просили - дали нам несколько помещений в глубоченном подвале, мы оборудовали там лаборатории, поставили кучу аквариумов, выращивали всякую пресноводную живность, меряли ее, считали под микроскопом - обычная полевая биологическая рутина.
Одна из особенностей подвала была в том, что он был очень глубоко под землей - 25 ступенек. Температура там была всегда 16, тишина как в могиле, если не включать музыку, и ход времени вообще прекращался. Поэтому у нас расписание сдвигалось постоянно черт-те куда, да и какая была разница?
Чтобы бороться с ощущением подводной лодки, мы притащили туда хорошую аппаратуру, практически студийную по тем временам, и кучу записей. Так потихоньку что-нибудь всё время играло, особенно когда остаешься один - очень выручало. Ну, или не очень тихонько - все-таки 200 ватт в бетонном огромном подвале звучит хорошо. И цветное освещение тоже поставили, для создания настроения.
Однажды мои товарищи разошлись, а я остался на всю ночь считать свои пробы рачков. Считать их надо было под бинокулярным микроскопом - он дает небольшое увеличение, 25-50 раз, но хорошую стереоскопическую картинку. Собственно, мне нужно было пересчитывать количество рачков по видам - столько-то Daphnia magna, столько-то Dapnia longispina, столько-то Bosmina longirostra. Но они же, заразы, плавают туда-сюда! А убивать их было нельзя, потому что мы, вообще-то, следили за их ростом.
Долго мы думали, как бороться с непослушными тварями, и нашли такой способ: мы их усыпляли, подсыпая в воду кристаллик уретана (NH2COOC2H5), потом выливали пробу в камеру Богорова (это толстая пластина из прозрачного пластика, в которой сверку прорезана канавка, длинным лабиринтом). Потом эту камеру ставили под микроскоп и тихонечко двигали, канавкой вдоль поля зрения, а рачков отдельно по видам подсчитывали.
И вот когда я первый раз усыпил рачков, они уснули, к моей радости, и я заглянул в микроскоп. Сначала было плохо видно, потому что они почти прозрачные. Тогда я поставил боковое освещение, как будто низкое солнце над горизонтом. Включил музыку, убрал лишний верхний свет в лаборатории - оставил немного багрового.
И вот камера медленно плывет под объективом, видно глубоко, внизу темно, а в толще воды в разных позах застыли странные животные, свесив конечности, раскинувшись, как их застал сон. Как будто случилось что-то непоправимое и ужасное, и летишь медленно над полем битвы, где мертвые - все. И играет бесконечное вступление к "Crazy diamond"...
